fedor ohotnick (fedorohotnick) wrote,
fedor ohotnick
fedorohotnick

Проф. М. Зызыкин о существе власти Царской

К вопросу о коренном отличии власти президентской и власти Царской.

Царская власть. Проф. М. Зызыкин. Одигитрия. Се Царь грядет.
(с сокращением)

Сам по себе единоличный принцип управления государством может опираться на различные основания и в соответствии с этим иметь различный облик и духовное содержание. Он может быть построен на принципах диктатуры, абсолютизма, самодержавия, которые качественно отличаются друг от друга. Прежде всего, не всякая единоличная власть есть власть монархическая. Диктатура может быть пожизненной и соединить в себе все власти, но эта власть делегированная народопредставительным органом; это — не монархия, ибо в монархии сама единоличная власть имеет значение верховной. Власть римского цезаря, делегированная ему сенатом, власть Наполеона, основанная на плебисците, не есть монархия, но диктатура данного лица. Власть абсолютного короля, не признающего никаких ограничений, никаких высших обязательных начал, отождествляющая себя с государством («государство — это я»), является также порождением антихристианского гуманизма, ибо право на власть признается за силой человека, за его феодальными привилегиями. В восточной деспотии право на власть признается за силой высшей, указывающей своего избранника через его успех, но отсутствуют всякие нравственные понятия и династичность власти.

Власть православного самодержца есть власть, выросшая из Церкви, из церковного идеала, органически связанная с Церковью и по идее и по установлению, и потому ограниченная учением Церкви, ее канонами и православным народным бытом. Там, где нет понятия о Церкви, нет и самодержавной монархии, а лишь деспотия, положение которой ничем не нормируется, но определяется личным успехом деспота. В православном самодержавии царское служение есть выражение нравственного начала православия — смирения перед Промыслом Божиим, указующим носителя власти и подвига. Именно Промысел Божий в православном миросозерцании имеет значение верховного принципа жизни. Власть православного монарха является верховной только, как выражение силы этого христианского нравственного подвига, этого служения Церкви и своему народу. Власть православного царя не есть феодальная привилегия, но власть подвижника Церкви, власть, немыслимая без смирения, самоотречения и жертвенного подвига всей жизни. Потому это единственная власть, причастная Божественной благодати, подаваемой царю через Церковь в таинстве помазания на царское служение и потому раскрываемой им по мере прохождения этого жертвенного служения. Потому это единственная власть «от Бога», что она есть власть самого нравственного идеала жизни.

Власть православного самодержца немыслима без признания им христианского мировоззрения, точнее, без учения Православной Церкви. Власть православного царя невозможна без признания народом высшей власти за нравственный идеал подвига. Православный царь выражает не сиюминутную волю толпы, а миросозерцание православного народа, и его власть представляет христианский идеал, и, следовательно, ту Высшую Силу, которая этот идеал создала. Подчиняя себя идеалу подвига, нация ищет в нем подчинения Божественному руководству через действия Помазанника Божия. Только через то, что власть царя является выражением жертвенного христианского подвига, основанного на воле Божией, она и становится властью самодержавной, независимой от воли человеческой. Верховная власть здесь сознает себя основанной не на воле народа, а на Той Высшей Силе, которая дала народу его идеалы, и эта власть, будучи основана на этом идеале, ограничивается содержанием идеала, даваемого Церковью. Власть православного царя есть свыше данная миссия, существующая не для него самого, а составляющая его служение — его крест. Подчинение такому царю не есть подчинение силе или гению человека, как бывает при диктатуре, — не есть подчинение слепой силе рока, как в деспотии, а подчинение себя тому, кто призван быть проводником благодати через освящение его человеческой личности в таинстве помазания на царство и носителем нравственного подвига, указанного православием. Носитель этого подвига может быть определяем только безличным законом, ставящим его носителя в зависимость не от воли людей, а только от рождения и верности идеалам православия. Без единства православного идеала у царя и народа не может быть и православной монархии. Наследственность монархии вытекает из необходимости сохранения преемственности этих идеалов. Как всякая должность и положение своим строем накладывает свои отличительные черты, свой дух, подчиняющий себе и воспитывающий его носителя, так и царствующий дом призван сохранять идейную преемственность в своих поколениях и быть выразителем духа родной истории, — в этом смысле династичности. Для монархии необходима наличность закона о престолонаследии, устраняющего воздействие человеческой воли на определение порядка преемства верховной власти, устанавливаемого объективными нормами закона и обеспечивающего соответствие носителей верховной власти с верой и миросозерцанием самого народа.

У нас есть закон о престолонаследии имп. Павла I от 5 апреля 1797 г., определяющий требования к носителю верховной власти. Насколько этим требованиям удовлетворяют кандидаты — это должен решить Всероссийский земский Собор. Примером может служить Земский Собор 1612-13 гг., призвавший на царство Михаила Федоровича Романова. Этот собор не устанавливал новых форм правления, а отыскивал лицо, которое за пресечением династии было бы наиболее подходящим для несения царского подвига.

Проф. М. Зызыкин

Проф. М. Зызыкин, 1924 г. (София), Приводится по сборнику «Церковь о государстве», г. Старица, 1993г.
Tags: Боже Царя храни!, Русский Царь, Святая Русь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
  • 0 comments