?

Log in

Previous Entry | Next Entry

А.В. Слесареву и иже с ним возражает Алла Добросоцких

Алла Добросоцких провела свое расследование и на основании собранных материалов опубликовала книгу «По следам барнаульского чуда. Опыт документального расследования». Прочитать книгу полностью или скачать можно по ссылке: http://www.boleem.com/main/library?id=326.

Мы же ограничимся лишь двумя отрывками из книги, которых вполне достаточно, чтобы ответить на вопрос о подлинности свидетельства Клавдии Устюжаниной, а также возразить по существу профессору Израилю Исаевичу Неймарку, а также всем, кто склонен опираться на его письмо, как документ, опровергающий чудо воскрешения, сотворенное Богом.

Чудо было предсказано за… 16 лет до его совершения.

Многим людям поведала Клавдия Устюжанина повесть своей жизни, смерти и чудесного исцеления. Как уже было сказано, этот рассказ записан ее сыном – священником Андреем Устюжаниным, неоднократно слышавшим его в детстве и юности.

Но оказалось, что есть свидетель, который слышал рассказ Клавдии Никитичны практически сразу после чуда, происшедшего с ней. Это протоиерей Валентин БИРЮКОВ. Он был одним из первых, кому Клавдия Никитична рассказала о своей жизни буквально «по горячим следам» – через полгода с небольшим после чудесного воскрешения и исцеления. Тогда, в декабре 1964 года, 42-летний Валентин Яковлевич Бирюков не имел священного сана. Он пел на клиросе храма Петра и Павла в Томске, готовился к рукоположению во диакона. Сейчас протоиерей Валентин Бирюков служит в храме Сретения Господня в г. Бердске Новосибирской епархии. Двое его сыновей стали священниками: отец Владимир Бирюков служит в Новосибирской области, а игумен Петр Бирюков – в Жировицком Успенском монастыре в Белоруссии.

В пасхальные дни 1999 года отец Валентин, возвращаясь из Жировиц от сына – игумена Петра, заехал в Александров, в Успенский монастырь к о. Андрею Устюжанину, которого он помнит еще 8-летним Андрюшей. Немало прихожан и учеников воскресной школы собрались, чтобы послушать рассказ о. Валентина о его встречах (а всего их было пять) с Клавдией Устюжаниной. Оказалось, что отец Валентин знал о том, что произойдет с женщиной по имени Клавдия... еще за 16 лет до барнаульского чуда! Именно этот рассказ – яркий, образный, изложенный сочным народным языком, полный неожиданных деталей – и стал решающим аргументом в пользу поездки в Барнаул. Во время второй нашей встречи о. Валентин дополнил его и уточнил.

Впрочем, судите сами.

«Я НЕ ИМЕЛА ВЕРЫ, А ГОСПОДЬ МЕНЯ ПОЖАЛЕЛ...»

Из рассказа протоиерея Валентина БИРЮКОВА


Предсказание

Во время Великой Отечественной войны я учился в военной школе в Омске. Потом попал на фронт. Видел много страшного – видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые – нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. И мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.

Условия на фронте, известно, были тяжелые: ни света, ни воды, ни топлива, ни продуктов питания, ни соли, ни мыла. Правда, много было вшей, и гноя, и грязи, и голода. Зато на войне самая горячая молитва – она прямо к небу летит: «Господи, спаси!» И Господь спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи. И только мы оттащим пушку в сторону – как на том месте, где мы только что были, уже воронка... Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня – а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» – и я, и мои друзья давно бы уже были в земле.

Когда с фронта вернулся, начал работать продавцом в селе Гришкино Томской области. А мне так хотелось поступить в семинарию или уйти в монастырь. Но меня не отпускали с работы. Шел 1948 год, когда произошел случай, который я до сих пор без волнения вспоминать не могу. Было 7 часов вечера, рабочий день уже закончился. Вдруг приходит ко мне в магазин человек. Я его не знал, да и до сих пор не знаю, кто это был – с виду обыкновенный, лет 55, лицо очень доброе. Сразу я к нему расположился, ведь лицо – это зеркало души. Запер незнакомец дверь на крючок и говорит мне:

– Встань, Валентин, на колени – лицом на восток, перекрестись трижды. Слушай – я тебе расскажу прошедшую и будущую жизнь.

Говорил он медленно, внятно – будто хотел, чтобы я каждое его слово понял и запомнил. И рассказал, где, что и как со мной произошло, описал все места, где я побывал. Посмотрел я на него чуть недоверчиво и думаю: «Не может он все это знать! Откуда ему известно, что я в блокаде был?» А когда он сказал, что у меня осколок сидит в пояснице, я даже заплакал от ужаса – ведь здесь, в Сибири, никто не знал про осколок, никто! А потом этот человек спрашивает меня:

– Помнишь, вы договорились вшестером, чтобы никакого хульного слова никогда не произносить и друг друга ничем не обижать?

– А как же... Помню! – только и сказал я (кто же, кроме моих друзей-солдат, мог знать об этом?!).

– Вы молились, просили Господа оставить вас в живых. И вот ты жив. И твои друзья все живы. А видел, как трупы вокруг вас лежали? Так что если бы вы матерились, хульные слова говорили – точно так же лежали бы и ваши косточки... Вот что значит «матерок» – а вот что значит молитва…

Многое этот человек сказал и про будущее – то есть про наше сегодняшнее время. Предсказал, что будут люди по миллиону – по два получать и даже больше.

– И ты тоже будешь миллионером! — сказал он. Я изумился:

– Куда их девать, эти миллионы?!

Ведь тогда, в 1948 году, я получал 46 рублей. А он и говорит:

– Не беспокойся – эти деньги пустые будут.

Как понимать – пустые? Тогда это мне было непонятно. Не стал он долго объяснять:

– Потом поймешь!

А вот теперь, в 1999 году, понятно, какими «миллионерами» мы стали. Три ноля!

И все, что он предсказал мне, – все совершилось. Сказал даже про сосны у храма, где я буду служить. Из этих деревьев сейчас сделан аналой... Все это может знать только Божий человек. Не знаю – был ли это Ангел небесный, принявший облик человека, – не берусь судить! Но чувствую: что он истинно говорил. Такая чистота у него была во взгляде! От него как будто благодать исходила – так хорошо мне было.

И я с полным доверием воспринял слова этого человека:

– В Барнауле Господь воскресит женщину, звать ее Клавдия, ты у нее будешь 5 раз, а потом будешь рассказывать людям, как все было. Будешь в хоре сначала петь, а потом станешь славить Бога.

Все это было сказано в 1948 году – то есть за 16 лет до многим известного барнаульского чуда! Перед Богом и именем Господним свидетельствую: говорю истину! За эти слова я отвечаю перед Богом на Страшном Суде!

На письмо И.И. Неймарка отвечает Олег Иванович БЕЛЬЧЕНКО, хирург больницы № 40 г. Москвы:

«Когда медики не дают посмотреть медицинские документы – это всегда очень подозрительно. А что скрывать-то? Человека уже нет в живых – ничьей врачебной тайны они не выдадут. Тем более что сын больной Устюжаниной – протоиерей Андрей Устюжанин – просил обнародовать общественно значимые медицинские документы.

Конечно, бывает, и врачи ошибаются – и в тактике, и выборе оперативного вмешательства или лечебного препарата. И в моей практике была ошибка, когда я принял просовидные высыпания за мелкие метастазы... Если это была нечаянная ошибка (такие медицинские ошибки, естественно, могут возникать у всех) – ну, так давайте скажем открыто, что произошла ошибка, даже опровергнем это чудо...

Замалчивать такие документы, по меньшей мере, странно. Ведь ситуация, о которой идет речь, – уникальнейшая. И не обсудить ее, не закрыть! Такое не в каждой больнице и не каждый год происходит. Я не встречал даже упоминаний о подобных фактах в медицинской литературе. Но в исторической литературе описания таких случаев встречаются многократно. Критерием истины здесь может быть только документ.

Но, выходит, подтвердить истину документально – не всем выгодно? Не все хотят видеть правду – то, что не вошло в прокрустово ложе атеистических представлений? И случайно ли, что у К.Н. Устюжаниной неоднократно пытались изъять выписки из двух историй болезни?

В такой ситуации вполне логично сделать вывод: если скрывают документы – значит, хотят скрыть что-то действительно значимое, быть может, спрятать концы в воду. Когда не дают ознакомиться с документами, это дает повод считать, что все было так, как писали – на самом деле было чудо исцеления, в том числе и с медицинской точки зрения.

Зачем врачам говорить заведомую неправду?

Но обратимся, тем не менее, к профессиональному анализу аргументов барнаульских медиков.

Сначала о главном "камне преткновения" – онкологическом диагнозе. Понятно, что врачам трудно поверить в исцеление. Чудеса потому и называются чудесами, что в них очень трудно поверить обычному человеку, особенно воспитанному в сугубо атеистических взглядах. Этого не может быть, потому что не может быть никогда... Я понимаю это как медик. Даже мне, человеку православному, бывает очень трудно поверить, но что поделаешь, если это на самом деле было...

Я, например, как врач, до сих пор не могу понять то чудо, которое произошло в Тульчинской епархии на Украине. К мироточивой иконе Царя-страстотерпца Николая II под руки (она не могла идти сама) привели женщину с асцитом (скоплением большого количества жидкости в животе, которое бывает при тяжелейших заболеваниях, в частности, при раке). После того, как она подошла к иконе Государя, – произошло, казалось бы, невероятное: живот у этой женщины опал. Как медик, я могу только руками развести: куда делся асцит, куда делось то огромное количество жидкости, которое находилось у нее в животе? При таком диагнозе я у одного мужчины выпустил из живота жидкости свыше 18 литров. Но я не могу не верить свидетельствам человека, который ездил с этой иконой. Верю и священникам, которые при этом чуде присутствовали, написали свои свидетельства в комиссию по канонизации. Потом из епархии нам прислали газету, где был описан этот случай. Спустя 6 месяцев та женщина скончалась – подтвердилось, что у нее была последняя стадия рака. Прежде она очень мучилась от болей. А после того, как приложилась к иконе Государя, у нее исчез не только асцит, но и боли – и она прожила еще 6 месяцев спокойно и без мучений. Вот вам чудо, которое реально произошло и в которое трудно поверить.

Думаю, в случае с Клавдией Устюжанинои аналогичная ситуация. Ну, не верите вы в возможность исцеления – так и не верьте! Раз вопреки вашему онкологическому диагнозу с больной оказалось все в порядке – логично для специалиста с атеистическим сознанием сделать вывод: ошиблись в диагнозе.

Ну, так и признайте свою ошибку! Но зачем говорить заведомую неправду – упорно "не замечать" представленных выписок из истории болезни? "Никаких метастазов рака не было обнаружено", – читаем в письме профессора ИМ. Неймарка, приведенном в статье «Мыльный пузырь "барнаульского чуда"». Врач же железнодорожной больницы, подписавший справку[1], пишет: «неоплазма с МТС» (то есть с метастазами). Кто-то откровенно обманывает – или Неймарк, или врач, написавшая справку.

Но я верю выписке. Ведь выписка – это документ официальный! Могли ли врачи, обнаружив на операции воспалительную опухоль (пусть даже они и ошиблись), зачем-то написать "неоплазма с метастазами", да еще отправить больную под наблюдение онколога? Им что, онкологам, – делать нечего, кроме как наблюдать больных с воспалительными опухолями?

Что могло происходить во время повторной операции?

По выпискам легко восстановить действия врачей городской больницы г. Барнаула, проводивших повторную операцию (кстати, и я сам в такой ситуации делал бы то же самое).

Итак, в железнодорожной больнице Устюжанинои ставят диагноз – рак в 4-й стадии (это подтверждает первая выписка). После операции прошло 4 месяца, больная чувствует себя вполне прилично, требует закрытия цекостомы – калового свища в боку живота. Что логично сделать в такой ситуации? Естественно, первым делом проверить – есть опухоль или нет. Ей сделали ирригоскопию и... не обнаружили опухоли!

– Не может быть! – говорят врачи.

Со всей тщательностью проводят повторную ирригоскопию (вдруг были случайно перепутаны снимки?). Может быть, даже назначают другого рентгенолога. И – снова не обнаруживают опухоли! Куда она делась?! Случайно ли проводилось столь длительное дооперационное обследование больной Устюжаниной – 43 дня (она поступила в больницу 11 мая, оперирована 23 июня)? И за это время не нашли никаких подтверждений рака!

Обычно во время операции по закрытию цекостомы (когда нет опухоли) не требуется вскрывать всю брюшную полость – обычно делается очень простая операция: ушивается место, где выведена слепая кишка. Врачи же городской больницы пошли на лапаротомию – то есть на вскрытие всей брюшной полости. Они хотели убедиться – и они убедились, что опухоли там уже нет! Никаких подтверждений рака они не нашли.

Увидели уплотнение сальника, взяли его на гистологический анализ, предполагая, что это, может быть, остаток метастаза. Оказалось, что это был какой-то воспалительный очаг, закончившийся кальцинатом. Это могло быть результатом перенесенного панкреатита – воспаления поджелудочной железы, о котором говорят анализы... Все это происходило именно так!

Но возвращаюсь к тому, что это могла быть действительно воспалительная опухоль, которая могла быть связана с панкреатитом – и она могла к тому времени рассосаться. Но подтвердите не противоречивыми рассуждениями, а документами. Давайте поставим все точки над «i»!

Газеты читают не только обыватели

Увы, одна неправда тянет за собой другие. Врачи будто забывают, что газеты читают не только обыватели, но и профессиональные врачи.

Очень странным выглядит утверждение доктора медицинских наук М.И. Неймарка о том, что «диагноз до операции был неясен». Взять на диагностическую операцию больного с неясным диагнозом, да еще в большом краевом городе, в базовой клинике мединститута, могут только в самых крайних ситуациях, по экстренным показаниям. Но по медицинской справке мы видим, что больная поступила в клинику 3 февраля, а прооперирована 19 февраля 1964 года. Ее обследовали перед операцией 16 дней – и не в сельской больнице, а в базовой клинике мединститута! За это время могли сделать ирригоскопию, рентгеноскопию, выяснить, откуда была анемия. Ведь это серьезный показатель – низкий уровень гемоглобина: 70 единиц. Ведь причиной этого могли быть опухоли или же раковая интоксикация и связанная с ней раковая анемия.

Меня как хирурга интересуют результаты обследования, которые были приведены в клинике, а не сомнительные утверждения, рассчитанные на обывателя, который ничего не понимает в медицине.

Так же странно слышать от доктора медицинских наук М.И. Неймарка утверждение, что часть кишки «вывели... наружу с тем, чтобы впоследствии закрыть свищ» и что вторая операция по закрытию цекостомы «проводится обязательно». Это неправда. Повторная операция проводится только в том случае, если при обследовании не найдут опухоли. Разве просто так лежала Устюжанина перед повторной операцией 43 дня? Она тщательно обследовалась, выяснялись все обстоятельства. Если же опухоль и метастазы оставались бы, если бы не была ликвидирована непроходимость кишечника – тогда о закрытии свища не могло быть и речи. Зачем же тогда дезинформация об обязательном закрытии цекостомы?

И прямой неправдой является утверждение доцента А.Я. Коломийца, что в городской больнице взяли кусочек опухоли «на биопсию – и было доказано, что эта опухоль не злокачественная». Извините! В горбольнице биопсию брали не из поперечно-ободочной кишки, а из сальника! Это гистологическое исследование не доказало, что опухоль была не злокачественной, оно подтверждает только то, что больная перенесла панкреатит. Так зачем же заниматься самообманом?

Ну, а утверждение доцента А.Я. Коломийца о том, что у Устюжаниной «клинической смерти не было... была кратковременная остановка сердца. Клиническая смерть – это когда после остановки сердца проходит больше 5 минут, и в результате остановки кровообращения гибнут клетки коры головного мозга» – это нонсенс! Даже студент-двоечник знает, что остановка сердца и есть смерть. Клиническая. Это высказывание доцента комментариям не поддается. Если он действительно так считает, путая клиническую смерть с биологической, – его надо лишать медицинского диплома. Или же он сознательно «вешал лапшу на уши»? Но ведь речь идет о серьезных вещах – о жизни и смерти! Неужели А.Я. Коломиец думал, что все его утверждения будут приняты на веру – без проверки их достоверности? К великому сожалению г-на Коломийца есть еще православные врачи (к коим я имею честь принадлежать), которые помогут разобраться что к чему.

Увы, должен отметить, что в высказываниях барнаульских врачей много сомнительных с профессиональной точки зрения утверждений.

Доктор медицинских наук М.И. Неймарк уверяет, что у больных, перенесших клиническую смерть, «нередко случаются психические осложнения» и что «пациентов, у которых в процессе наркозных осложнений возникают нарушения психики, немало». Это нелепое утверждение. Такое могло произойти в случае, если была длительная реанимация или же Устюжанина страдала прежде каким-то психическим заболеванием. Но сам же М.И. Неймарк говорит, что реанимационные мероприятия проходили всего в течение нескольких минут, к тому же сердце постоянно массировали – кровообращение сохранялось все время! Психические же осложнения, возникшие после того, как быстро завели ее сердце, – это уже сказки!

Можно было бы понять, если бы врачи констатировали делириозное состояние {возбуждение) или энцефалопатию, вызванные интоксикацией при панкреатите или онкологическом заболевании. Такое могло быть. Но врачи этого не указывают.

Мы знаем, что людей, которые не вмещались в прокрустово ложе коммунистической идеологии, объявляли сумасшедшими. Не тот ли случай мы наблюдаем и с Клавдией Устюжаниной?..

Вызывает сомнение и утверждение, что «вся операция длилась 25 минут», да еще с учетом реанимационных мероприятий во время клинической смерти, наложения цекостомы. Это барнаульские медики себя похвалили. Мне бы их технику! Я это делаю дольше...

Совершенно неясно, почему в такой ситуации (если верить статье «Поют Лазаря» в Томской газете «Красное знамя» за 13 мая 1966 г.) делали обменное переливание крови. В выписках из истории болезни вообще не упоминается ни о каком переливании крови. Кровь людская не водица. И просто так выливать кровь больного и вливать донорскую? Чушь несусветная!

И уж совершенно непонятно, почему профессор И.И. Неймарк не дал историю болезни Устюжаниной своей коллеге из городской больницы В.В. Алябьевой, которая проводила повторную операцию. Это же вопрос элементарной врачебной взаимопомощи! Это нонсенс медицинской жизни.

«Накануне операции Валентина Васильевна мне позвонила по телефону, и я ей сообщил, что воспалительная опухоль рассосалась», – эти слова профессора И.М. Неймарка приведены в статье «Мыльный пузырь барнаульского "чуда"». И для чего бы хирургу В.В. Алябьевой, которая в течение 43 (!) дней досконально обследовала больную, дважды провела ирригоскопию, звонить в соседнюю больницу?! Чтобы от врачей, поставивших онкологический диагноз и больше пациентку не обследовавших, услышать, что опухоль... рассосалась?! Позвольте вам не поверить, дорогие барнаульские коллеги!

Моя вера от правды не поколеблется

Я не могу комментировать все несуразности, которые допустили в своих высказываниях барнаульские врачи. Уж договорились бы хотя бы между собой, как дезинформировать неспециалистов...

Хотя я могу сказать вслед за моим коллегой Виктором Николаевичем Леоновым, с логическими рассуждениями которого я солидарен: да, онкологический диагноз мог быть ошибочным. Я двадцать раз буду повторять – врачи могли ошибиться. Это я говорю как профессионал. Но и рассуждать так, как атеисты, не могу: мол, если рака во время второй операции не оказалось, значит, его вообще не было. Утверждать сейчас, при отсутствии документов, что не произошло исцеления от онкологического заболевания, нельзя. Я, православный врач, не могу такого сказать.

Повторяю – источником правды могут быть только документы. Все мои рассуждения и рассуждения господ коломийцев и других врачей г. Барнаула – это только рассуждения. Критерием истины может быть только документ, профессиональная экспертиза независимых врачей. И я поверю ей только в том случае, если в ней будут участвовать православные врачи – желательно хирурги. И я лично готов участвовать в такой экспертизе, готов быть рецензентом истории болезни.

И поверьте – я не покривлю своей совестью. Я готов сесть с господином Коломийцем рядом и вместе посмотреть все документы. Если он настоящий профессионал – мы могли бы говорить профессионально. Так давайте сядем – он неверующий человек, я верующий – и по-медицински поговорим, выясним, что это была за опухоль, куда она делась. И напишем вместе статью. И скажем: да, исцеление было – это потрясающее чудо. Или же скажем: нет, чуда не было, была ошибка, врачи ошиблись в диагнозе. Если так, то надо говорить об этом без всякой хитрости. Моей веры это не поколеблет. Нам, православным, это ничем не грозит. От этого мы не перестанем быть верующими.

И мне, православному врачу, поверят православные! Зачем я буду скрывать что-то от них? Исцеление есть исцеление, а ошибку надо исправлять. Причем не ошибку Устюжаниной, а вашу, господа врачи, ошибку. Я готов поехать в Барнаул в отпуск, хотя у меня маленькая зарплата и мне трудно это сделать. Но я поеду – ради достижения истины. Если, конечно, мне дадут документы, чтобы удостовериться, что дело обстоит именно так, как нам хотят представить барнаульские медики. Или же убедиться в обратном. Дайте удостовериться православным врачам – дайте опубликовать общественно значимые документы]

Хотя после всего сказанного врачами г. Барнаула я очень сомневаюсь в том, что нам удастся увидеть «дело» о барнаульском чуде. Я почти уверен, что «заинтересованные лица» могут даже уничтожить документы (если уже не уничтожили), чтобы покрыть истину мраком. Или сказать, что уничтожили. Или представить их с купюрами – к хитростям им не привыкать. Но в этом случае они сами себя высекут. И по их вине в истории, одинаково важной как для православных, так и для медиков, не будет поставлена точка».



[1] Судя по всему, это была П.И. Андросова, принимавшая активное участие в выхаживании К.Н. Устюжанинои. Она, кстати, упоминается в статье «Поют Лазаря» («Красное знамя», 13 мая 1966 г.).



Profile

fedorohotnick
fedor ohotnick

Latest Month

July 2017
S M T W T F S
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner